О научной реконструкции

Р.И.Максимов, И.Э.Максимова

«НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ МЕТОДОЛОГИИ НАУЧНОЙ РЕКОНСТРУКЦИИ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЕЕ В НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МУЗЕЕВ.»

Научная реконструкция в нашем понимании — метод, позволяющий восстановить утраченный объект с максимальной степенью соответствия прототипу. Используется этот метод практически во всех науках: в истории, юриспруденции, палеонтологии, архитектуре.

В настоящей статье сосредоточимся на применении реконст­рукции как метода в исторической науке, и в частности — в музейном деле.

В Европе этот метод начал применяться уже около 200 лет назад (например, в музее в Баден-Бадене). У нас же единичные попытки заговорить о научной реконструкции, а также о необходимости ее использования в музейном деле впервые были отмечены не более 30-40 лет назад.

Общий интерес к этому методу, возникший в конце 80-х — начале 90-х годов XX в., объяснялся стихийным интересом к истории -преимущественно средних веков — неформальных молодежных объединений, ставивших целью изучение и восстановление культуры этой эпохи. К сожалению, официальная наука не восприняла тогда всерьез начинания молодежи и в короткий срок большинство объединений при отсутствии поощрения и помощи со стороны государства, а также корректирующей роли науки, превратились, продолжая считать себя «реконструкторами», в развлекательно-досуговые, фактически слившись с так называемыми «толкинистами» (участниками ролевых игр).

Сегодня именно научной реконструкцией объектов культуры занимаются у нас в стране единицы, чаще всего по-прежнему без контакта с наукой. Довольно легковесное отношение к предмету рекон­струкции и ударило в первую очередь по музеям, так как вызвало к жизни огромное количество так называемых «реконструкций», которые можно назвать стилизацией, имитацией — чем угодно, но с научной реконструкцией они ничего общего не имеют. К примеру, не так давно один из, казалось бы, маститых российских реконст­рукторов в интервью журналистам заявил, что «нет лучшей школы для реконструктора, чем изготовление бутафории для кино»!!! Ком­ментарии в этом случае излишни.

Есть и другая крайность — попытки реконструировать чуть ли не воздух средневековья, объявляя все иное отступлением от правил реконструкции. Причина этого заключается в отсутствии четко разработанных методологических принципов, единой терминоло­гии и критериев оценки реконструкции.

Определение метода.

Реконструкция, как уже было сказано выше, -метод, позволяющий путем сопоставления данных археологии, изо­бразительных, письменных источников, научных трудов и экспери­ментальной проверки на функциональность (если речь идет о пред­мете) воссоздать утраченный объект с максимальной степенью со­ответствия историческим прототипам.

Виды реконструкции. Не следует смешивать понятия: «реконст­рукция» и «реставрация», так как реставрация — это восстановле­ние изначального состояния имеющегося предмета (его «ре­монт»!), а реконструкция — это воссоздание утраченного предмета (или предмета нематериальной культуры) на основе имеющихся данных.
Особняком» в деле реконструкции стоит создание репликатов (или «реплик»), т.е. музейных копий, так как речь не идет о воссоз­дании утраченного предмета. Репликаты создаются обычно по двум причинам: вследствие плохой сохранности оригинала при угрозе его утраты и в случае невозможности использования оригинала в передвижных экспозициях.

 Мы выделяем следующие виды реконструкции:
  •    — репликаты (музейные копии);
  •    — собственно реконструкция:
  •    1)изобразительная (рисунок, видео, компьютерная);
  •    2)материальная (или предметная — реконструкция предметов);
  •   3)нематериальная — реконструкция объектов нематериальной культуры (ремесленные технологии, военное искусство, танцы, музыка и пение, искусство импровизации, спортивные и интел­лектуальные игры, элементы сословного менталитета, «мертвые языки»);
  •    4)теоретическая (описание предполагаемого хода событий).

Реконструкция, как и все в этом мире, имеет свои естественные пределы, которые чаще всего определяются количеством информа­ции, которым располагает реконструктор.

Однако есть вещи, которые в силу своей природы никогда не бу­дут воссозданы (например, реконструкция средневековых пыток или реконструкция событий).
Последнее, к сожалению, стало особенно привлекательным у нас в стране, хотя, казалось бы, простая логика должна была бы подсказать: реконструкция какого-либо события так же невозмож­на, как и реконструкция, например, рождения на свет (возможны лишь его инсценировка или имитация). Некорректными являются также игры в исторических личностей, вольная интерпретация обстоятельств их жизни или «иллюстрирование» «альтернатив­ных версий» истории, столь популярных ныне. Могут считать, что такие мероприятия привлекают в музеи публику. Однако если бы они устраивались хотя бы в виде «праздников средневековой культуры» (в честь того же события), — было бы еще полбеды, но обычно они больше напоминают балаган, несущий немалый заряд отрицательного отношения к культуре средних веков. К тому же имитация событий, их инсценировка бесполезны в научном смысле и, стало быть, никакого отношения к научной реконструкции не имеют.
По нашему мнению, театрализация в музеях вырабатывает у людей несерьезное отношение к прошлому. В музейной работе оправдано лишь научно обоснованное моделирование обычаев, обрядов, образцов музыкальной культуры — например, самими сотруд­никами музея, как это делается в музее «Палаты в Зарядье», что, безусловно, полезно с образовательной целью. Но в этом случае не­обходимо использовать как можно более реконструкционные предметы и строго следить за тем, чтобы этот процесс не перешел тонкую грань корректности, превратившись в театрализацию (тер­мин, который, по нашему мнению, следует исключить из музейно­го обихода).

 Некоторые основные правила реконструкции.

 Первое правило: опыт подсказывает, что работа реконструктора должна основываться прежде всего на безусловном уважении к культуре страны, которая является предметом его «специализа­ции».

Второе правило: необходимо доверие к средневековым источ­никам (в том, что они заслуживают доверия, мы уже убеждались не­однократно, а все проблемы возникают, как правило, от неумения расшифровывать средневековые изображения). Важно не «крити­ческое переосмысление» или «авторское видение» средневекового источника, а беспристрастное его исследование, в противном слу­чае — не избежать искажений, которые обязательно привнесет мы­шление современного человека.

Третье правило: максимальное ограничение использования со­временных технологий, так как их применение может привести к большим искажениям. Учитывая, что нами утрачен ряд технологий и навыков, которыми владели люди в средние века, этот недостаток иногда просто приходится восполнять современными технологиче­скими средствами.
Если же необходимо восстановить лишь точный внешний вид предмета, прекрасные результаты дает, например, гальванокопия.

Четвертое правило: конечный итог работы реконструктора всегда должен быть результатом сопоставления нескольких источ­ников.

Пятое правило: предмет непременно должен быть функциона­лен, иначе шанс ошибиться возрастает во много раз. Мы не раз убеждались в том, что конечный внешний вид предмета предопре­деляется его функциями.

Шестое правило: узкая специализация (страна, сословие, век) и четкое соответствие временному, географическому и эстетическо­му принципам.
Богатейшая, тонкая и многогранная культура (особенно средне­вековая) требует особо точного и бережного подхода, в том числе многолетнего изучения менталитета средневекового человека. Только тогда можно найти те решения, те «подходы» к материалу, которые предложил бы именно он.
Нужно изучать и учитывать эстетические рамки «реконструиру­емой» страны, сословия, века, иначе получится то, что, к сожале­нию, мы наблюдаем в массовом порядке под видом «реконструк­ции»: это — «общеевропейский рыцарь» или «русский воин вообще» (от X до XV в.).

Реконструкция без глубокого и всестороннего изучения культу­ры средневековья, ограничение себя лишь воспроизведением предметов, по своим результатам часто напоминают эффект «пляжного трафарета»: поместив в соответствующее отверстие свое современное лицо и менталитет, на нем обозначенный, никак нельзя получить полноценный образ, но лишь дешевое карикатур­ное его подобие.

Эстетика вещи говорит о личности ее изготовителя, личности ее заказчика и пользователя. Процесс реконструкции вещи говорит об уровне культуры, присущей данной стране и эпохе, а знание это­го уровня позволяет сделать правильные выводы о мотивах поступ­ков и мировоззрении людей даже там, где для таких выводов недо­статочно фактов.
Поэтому научная реконструкция имеет огромное значение так­же и для историков-теоретиков.
К сожалению, современный технократический подход весьма вредит реконструкции, многие реконструкторы порой с высокоме­рием относятся к реконструируемой эпохе и демонстрируют корен­ное непонимание ее эстетики, требований, предъявляемых к функ­циональности и бытовому удобству вещи.

Седьмое правило: отсутствие жесткой стандартизации.
Пользуясь в своей работе опытом различных ученых-историков, мы пришли к выводу, что популярное в наши дни создание систем, упорядочивающих средневековые предметы, например, по прин­ципу подобия, не всегда себя оправдывает и несмотря на неоспори­мое облегчение при работе с археологическим материалом, имеет серьезный недостаток. Дело в том, что средневековые мастера, ча­сто работавшие в отрыве друг от друга и преследовавшие порой различные цели, допускали довольно большое разнообразие в изго­товлении изделий одного и того же типа, что при практическом от­сутствии каких-либо жестких стандартов производства ни в коей мере не являлось исключением, а было характерной колоритной особенностью средневековья. Существующая система не допускает этого явления, загоняя его в определенные, созданные современ­ным исследователем рамки, свойственные нашему времени стан­дартизации. Она, с одной стороны, перегружает себя исключения­ми, с другой стороны, искусственно «подтягивая» под себя не пол­ностью соответствующие существующей типологии образцы, под­час заставляет игнорировать очевидные факты. Так, например, ко­пье, найденное на месте пожара, зафиксированного летописью в XIV в., датируется XII в. лишь потому, что оно типологически по­добно образцам XII в.

В настоящее время в экспозициях многих российских музеев в освещении средневекового периода истории существует ощутимый пробел, что, как правило, вызвано объективными причинами: не­большим количеством находок, плохой их сохранностью.

Но несмотря на это, современный уровень развития историчес­кой науки с ее новыми технологиями исследования, сопоставления и реконструкции прошлого по сохранившемуся небольшому числу фрагментов дает большие возможности для освещения этого об­ширного и интереснейшего периода истории, да и других эпох. Здесь и должна помочь научная реконструкция.

Метод научной реконструкции не стоит воспринимать лишь как способ для изготовления изделий, восстанавливающих образец в натуральную величину с соблюдением всех возможных историчес­ких параметров и функций.
Понятие «научная реконструкция» подразумевает множество форм воспроизведения фрагментов культуры прошлого. Все изложенные принципы применяются в работе нашего общества, однако в его задачи входит не только воссоздание внешнего вида предмета, но и восстановление его функциональных возможностей, поэтому мы придерживаемся еще более строгих критериев для своих рекон­струкций (нержавеющие металлы, технологические приемы, не свойственные эпохе, синтетические ткани и т.п. нами категоричес­ки исключаются).

При решении экспериментальных задач уточняется и внешний вид предметов. Опыт с убедительностью доказывает, что выясне­ние правильного внешнего вида вещи невозможно без восстановле­ния ее рабочих свойств.
Что же касается музея, то ему нужен прежде всего точный внеш­ний вид предмета, соответствующий историческим прототипам, и его можно воссоздать без точного восстановления рабочих свойств предмета (что несколько снизит себестоимость реконструкции). Мы считаем оправданным (на основе наших функциональных ре­конструкций) создание музейных реконструкций, выполненных с применением современных технологических методов и материа­лов, где упор делается на соблюдении точного внешнего вида вещи (плотности ткани, глубины тона окраски, правильных пропорций и цветопередачи, степени полированности и т.д.).
Графическое изображение внешнего вида объекта по результа­там научных исследований также является очень эффективной ре­конструкцией .
Для создания более емкого и в то же время полного наглядного образа «культурного среза» эпохи при составлении экспозиции по­лезно, наряду с археологическими подлинниками, использовать различные формы реконструкции этих предметов (что будет, кста­ти, менее дорогостоящим, чем воссоздание полных комплектов в натуральную величину).

При необходимости наглядно продемонстрировать посетите­лям музея внешний, вид воина средневековой Руси (например, X-XI вв.) можно создать качественный рисунок, где, согласно по­следним научным данным, будет изображен (графически или в цве­те) сам воин в полном вооружении на требуемый период (напри­мер, в боевой позиции) рядом с витриной, где будут представлены предметные реконструкции шлема, пояса и меча (или сабли) изоб­раженного воина, например, вместе с подлинными наконечника­ми стрел, найденными на территории области и датирующимися тем же временем.

Можно использовать и «звуковой ряд» средних веков, воссоз­данный реконструкторами музыки (в виде аудиозаписи), видеоза­пись демонстрации способов действий в подобном вооружении и  лекции о политической, экономической и культурной жизни того времени с показом карт, схем и зарисовок.

Вообще же для цельного восприятия культуры прошлого как по­ступательного, подверженного изменениям в зависимости от сово­купности влияющих факторов процесса, в котором присутствовали и прогресс, и регресс, более всего подходит построение экспози­ции по временному принципу, — начиная с самых ранних эпох и за­канчивая самыми поздними. Если позволяет площадь, то лучше из­бегать «смешения времен», отводя определенному периоду (напри­мер, истории монгольского завоевания) отдельную нишу или вит­рину и концентрируя в ней экспонаты, отражающие, по возможно­сти, наиболее полно разнообразные грани культуры и быта того времени.

Как подсказывает опыт проведения выставок на базах различ­ных музеев, особенным интересом у большинства посетителей пользуются такие, казалось бы, неброские вещи, как копоушка, игольница, гребень (из набора типичных предметов средневековой поясной сумки), походный котел. То есть большее внимание жела­тельно уделять наличию в экспозиции именно типичных предме­тов культуры и быта, характерных для определенных периодов ис­тории, представителей различных сословий, известных историчес­ких личностей, избегая «перекоса» в пользу монументальных или экзотических экспонатов.

Весьма помогает «погружению» посетителя в мир прошлого на­личие в экспозиции карт или макетов, показывающих изменение рельефа местности — русел рек, лесного покрова и расположения населенных пунктов, что по сути своей тоже является реконструк­цией.

Реконструкция, конечно, имеет «процентность» соответствия прототипу. И очень важно, чтобы этот процент был как можно выше. Конечно, совершенно необязательно, чтобы модель меча, изготовленная для экспозиции, имела употреблявшиеся в сред­ние века закалку и технические параметры стали, но иметь точ­ный вес и научно обоснованный внешний вид она обязана, так как иначе посетитель получит неверное представление как о са­мом предмете, так и о его использовании, а значит, о культуре данного периода в целом (способах ведения боя, уровне мастер­ства кузнецов, необходимых физических «параметрах» и возмож­ностях воина и т.д.).

Кроме того, ввиду, с одной стороны, неразработанности схемы применения реконструкции в музейном деле, отсутствия стройной, научно обоснованной методологии и критериев качества реконст­рукции, а с другой стороны, явной потребности в ее использовании, экспозиции музеев стали заполняться непрофессиональными работами, не имеющими подчас ничего общего с реально существу­ющими предметами.

 

Комментарии запрещены.